Печатать
24 апреля 201707:02

Александр Каблуков, председатель Совета ветеранов Обидимо: Это не прихоть, это крик души

Александр Каблуков, председатель Совета ветеранов Обидимо: Это не прихоть, это крик души
0
Председатель Совета ветеранов тульского поселка оглядывает новый мемориал – погибающие туи, кривые лавочки, скошенные бордюры, фанерная «Георгиевская лента», пластиковые таблички с фамилиями погибших. Так подрядчики почтили память павших на фронтах Великой Отечественной войны

В нулевых годах хороший режиссер Игорь Апасян снял правильный фильм о России, главных человеческих ценностях и том, какое значение имеет память о войне и жертвах, отданных за Победу.

Внезапное стечение обстоятельств погружает молодого художника в жизнь целой деревни, жители которой хотят увековечить память о своих близких, погибших в войнах. В конце студент превращается из морального инвалида в человека, а деревенские жители получают возможность видеть лица родных.

В Городе-герое Туле память о погибших в годы ВОВ чтят и берегут. В День Победы по Тульской области марширует Бессмертный полк, воинские мемориалы регулярно приводят в порядок, а инициативы создания новых горячо приветствуют и включают в программу «Народный бюджет».

Только вот расхождения между проектом и реализацией, порой, такие серьезные, что волей-неволей думаешь, а все ли в Туле помнят то, что забывать нельзя?

Жителям поселка Обидимо с «художником» не повезло – туляки мечтали о гранитных табличках с именами родных, не вернувшихся с фронтов, а получили пластиковое расписание электричек, да еще и неправильное.

Председатель Совета ветеранов Обидимо Александр Никитович Каблуков показал корреспонденту «Тульской прессы» недавно построенный в поселке воинский мемориал и объяснил, почему считает работу подрядчиков кощунством.

Оптическая иллюзия

Поселок Обидимо действительно можно считать частью Большой Тулы – маршрутка 162К от Демидовской улицы ходит часто, дорога через Плеханово и Ленинский заняла около получаса. Еду в хорошем настроении, с улыбкой. Проезжаю мимо того самого воинского мемориала – издалека кажется крепким, а злосчастная плитка на расстоянии выглядит ровной.

Звоню Александру Никитовичу – предупредить, что уже на месте. Пожилой мужчина по-доброму укоряет – если бы позвонила раньше – встретил бы. Пока Александр Никитович собирается, иду к обелиску. Чем ближе мемориал, тем яснее – все очень плохо.

Работы на территории идут – двое строителей вяло копают землю, рядом, покосившись, стоят полусухие туи. Еще один что-то распиливает. На плиточную кладку лучше не смотреть и не ступать – лежит неровно, шатается, да и порезана криво. Ловлю себя на мысли, что все лучше понимаю обидимцев.

Лавочки, коих тут немало, видимо, выкапывали – к ножкам прилип бетон. На свой страх и риск сажусь – не упала, и на том спасибо. Проходит около десяти минут и приезжает Александр Никитович Каблуков, который в свое время отказался подписывать акт приемки работ по этому мемориалу.

«И хорошо, если бы подписал, жители бы не простили», — вздыхает пенсионер.

Грех на душу

Александр Никитович подводит меня к доскам с именами и, не сводя с меня глаз, начинает рассказывать.

«Я родился и вырос здесь, в селе, которое стоит чуть ниже поселка. Мы, 12-летние ребята, в ночь ходили вязать снопы на поле, которое было на этом самом месте. Думаю, это по всей России – приходят руководители, как я их называю – гости, а поселение, которым нужно руководить, их не интересует. Но все, как один, бьют кулаком в грудь и «якают». Начинаешь делать замечания – обижаются. Вот и у нас так вышло…»

Обиделись на Александра Никитовича потому, что не захотел подписывать акты приемки памятника.

«Башкатов меня не «воспринял». За два года не так и не узнал, что я председатель местного совета старейшин. Но я не обижаюсь – мне 79 лет, куда мне обижаться?

25 декабря, под Новый год, я был в областной больнице – моя супруга серьезно больна. И тут он мне позвонил, сказал, что нужно подписать акт приемки объекта – вспомнил, что я председатель Совета. А как я могу подписать – я же знаю, что еще не доделано. Мне ответили, что строитель даст гарантийное письмо.

Я же сам строитель, всю жизнь на стройке провел, знаю, что нужны документы. Есть нормы СНИП, на конструкцию должны быть документы, на грунт. В проекте должна быть заложена глубина фундамента, арматура должна быть с ГОСТом и паспортом, бетон должен быть по ГОСТу и паспорту. Кто даст гарантию, что все это не «клюнет» в конце марта?

Подписывать я отказался. А потом оказалось, что из списка проверяющих меня исключили. И хорошо, что не подписал. Меня поддержал и сын-инженер, и все местные жители. Сказали, что поступил правильно, не взял грех на душу»

Обидно

Мы подходим к мемориальным светлым табличкам. На тонких кусках пластика вырезаны десятки имен. В уголках свисают тонкие пластиковые нити – подкачало все – и материал, и качество исполнения.

«Я не обижаюсь. Мне обидно за этот список – это люди, отдавшие свои жизни и подарившие жизни нам. Я не подписывал акт, но кто-то же подписал, очень хочу найти этот документ.

По первоначальной задумке, плиты должны были быть гранитными. И гравировка была бы видна издалека. А на этом ничего не видно»

Александр Никитович дотрагивается до досок и поясняет:

«Гранит — это естественный камень. По твердости идет сразу после базальта. Не имеет срока давности и практически вечен. Эта же конструкция уже лет через пять, по моему мнению, покроется ржавчиной. В советское время как было – всегда ставилась информационная табличка. Да и сейчас их ставят. Мы же не знали ни проектировщика, ни подрядчика. Все делалось скрытно »

Первоначальный проект жители Обдимо готовили сами, рисовали, проектировали, готовили площадку. Сажали те самые туи, которые новые строители пересадили зимой — сейчас деревья погибают.

«Когда нас просили войти в состав Большой Тулы, было соглашение между жителями муниципального образования и властью. Пообещали, что наш памятник построят. Не мы жеэто затеяли. Власти попросили – хорошо, но и нас просим услышать»

Рабочие, поглядывающие на нас, снова начинают резать плитку – летит крошка, поднимаются густые облака. Александр Никитич отводит меня в сторону – чтобы не дышала строительной пылью, и, перекрикивая пилу, рассказывает, что не так с фамилиями обидимцев.

«Сначала Башкатов хотел вообще убрать фамилии – подписать «Никто не забыт, ничто не забыто». Мы выступили против. Потом, ссылаясь на кого-то, кто к нему приходил, предложил добавить в список тех, кто вернулся живым, и даже работников тыла. Я сказал «нет» — мы же увековечиваем память тех, кто не вернулся».

Возвращаемся к доскам, на одной из которых, к слову, есть и имя отца Александра Никитича – он тоже не вернулся с войны. Оно написано верно, а вот с фамилиями на соседней плите не церемонились. Одна и та же фамилия исполнена в нескольких вариантах.

«Раньше писари с именами не церемонились. Но сейчас же есть возможность узнать точное имя человека. Есть же, в конце концов, родственники, которые могут сказать, как правильно пишется фамилия»

Ржавая работа

Поставленный обелиск Александру Никитовичу не нравится. Тут и там на постаменте торчит пластик, под стелой щель, в которую с легкостью поместится палец. В некоторых местах «свежий» мемориал уже начал покрываться ржавчиной. А вокруг – криво выложенная плитка.

Александр Никитович оглядывает мемориал – погибающие туи, кривые лавочки, скошенные бордюры, пластиковая накладка с ликами героев на стеле, фанерная «Георгиевская лента»

Такие правильные и важные слова Роберта Рождественского на щите в голове отдают горечью:

«Люди! Покуда сердца стучатся, — помните! Какою ценой завоевано счастье, — пожалуйста, помните! Песню свою отправляя в полет, — помните! О тех, кто уже никогда не споет, — помните! Детям своим расскажите о них, чтоб запомнили! Детям детей расскажите о них, чтобы тоже запомнили!».

Видимо, обидимцам придется предавать память о тех, кто не вернулся, в рассказах – этот мемориал долго не протянет.

«Разные были версии. Кто-то говорил, что построили, чтобы отмыть деньги, кто-то, что «для галочки» к памятной дате. И все версии имеют право на существование… Вот куда торопились? Кощунство какое-то. И сейчас опять торопятся – к 9 Мая. Зачем – чтобы потом опять все закрыть и переделывать? Понимаете, это не прихоть, это крик души…»

Александр Никитич в растерянности взмахивает рукой – не понимает, как такое могло произойти. Глаз опытного  строителя видит все недочеты. «Даже фонарные столбы расставлены несимметрично», — показывает он мне. И правда — расстояние между опорами разное.

Все высказано, все показано. Внезапно захотелось домой, подальше от этого горького мемориала, треска пилы и пронизывающего ветра. Благодарю Александра Никитовича и прощаюсь – едет маршрутка. Пробегаю под большим щитом «Обидимо – наша Родина». Как оказалось, фото для щита не скачивали из Сети — по-честному заказывали настоящую вертолетную съемку. Вот только щит уже выцвел на солнце – за несколько лет его так и не поменяли.

На обратном пути не улыбаюсь.

Полина Степанова Автор Полина Степанова
Если есть проблема, о которой Вы хотите сообщить,
отправьте жалобу на сайт Zadolbalo.net.
Рекомендуем
18 апреля 2018
Дюмин поздравил ветеранов и сотрудников тульского УФСБ Дюмин поздравил ветеранов и сотрудников тульского УФСБ
16 апреля 2018
Трифонов больше не лидер "Родины" Трифонов больше не лидер "Родины"
24 марта 2018
Пострадавший на "Балтике" рабочий скончался Пострадавший на "Балтике" рабочий скончался
Все рекомендации
Комментарии (0)