Печатать
24 апреля 201707:02

Александр Каблуков, председатель Совета ветеранов Обидимо: Это не прихоть, это крик души

Александр Каблуков, председатель Совета ветеранов Обидимо: Это не прихоть, это крик души
1749 17 0
Председатель Совета ветеранов тульского поселка оглядывает новый мемориал – погибающие туи, кривые лавочки, скошенные бордюры, фанерная «Георгиевская лента», пластиковые таблички с фамилиями погибших. Так подрядчики почтили память павших на фронтах Великой Отечественной войны

В нулевых годах хороший режиссер Игорь Апасян снял правильный фильм о России, главных человеческих ценностях и том, какое значение имеет память о войне и жертвах, отданных за Победу.

Внезапное стечение обстоятельств погружает молодого художника в жизнь целой деревни, жители которой хотят увековечить память о своих близких, погибших в войнах. В конце студент превращается из морального инвалида в человека, а деревенские жители получают возможность видеть лица родных.

В Городе-герое Туле память о погибших в годы ВОВ чтят и берегут. В День Победы по Тульской области марширует Бессмертный полк, воинские мемориалы регулярно приводят в порядок, а инициативы создания новых горячо приветствуют и включают в программу «Народный бюджет».

Только вот расхождения между проектом и реализацией, порой, такие серьезные, что волей-неволей думаешь, а все ли в Туле помнят то, что забывать нельзя?

Жителям поселка Обидимо с «художником» не повезло – туляки мечтали о гранитных табличках с именами родных, не вернувшихся с фронтов, а получили пластиковое расписание электричек, да еще и неправильное.

Председатель Совета ветеранов Обидимо Александр Никитович Каблуков показал корреспонденту «Тульской прессы» недавно построенный в поселке воинский мемориал и объяснил, почему считает работу подрядчиков кощунством.

Оптическая иллюзия

Поселок Обидимо действительно можно считать частью Большой Тулы – маршрутка 162К от Демидовской улицы ходит часто, дорога через Плеханово и Ленинский заняла около получаса. Еду в хорошем настроении, с улыбкой. Проезжаю мимо того самого воинского мемориала – издалека кажется крепким, а злосчастная плитка на расстоянии выглядит ровной.

Звоню Александру Никитовичу – предупредить, что уже на месте. Пожилой мужчина по-доброму укоряет – если бы позвонила раньше – встретил бы. Пока Александр Никитович собирается, иду к обелиску. Чем ближе мемориал, тем яснее – все очень плохо.

Работы на территории идут – двое строителей вяло копают землю, рядом, покосившись, стоят полусухие туи. Еще один что-то распиливает. На плиточную кладку лучше не смотреть и не ступать – лежит неровно, шатается, да и порезана криво. Ловлю себя на мысли, что все лучше понимаю обидимцев.

Лавочки, коих тут немало, видимо, выкапывали – к ножкам прилип бетон. На свой страх и риск сажусь – не упала, и на том спасибо. Проходит около десяти минут и приезжает Александр Никитович Каблуков, который в свое время отказался подписывать акт приемки работ по этому мемориалу.

«И хорошо, если бы подписал, жители бы не простили», — вздыхает пенсионер.

Грех на душу

Александр Никитович подводит меня к доскам с именами и, не сводя с меня глаз, начинает рассказывать.

«Я родился и вырос здесь, в селе, которое стоит чуть ниже поселка. Мы, 12-летние ребята, в ночь ходили вязать снопы на поле, которое было на этом самом месте. Думаю, это по всей России – приходят руководители, как я их называю – гости, а поселение, которым нужно руководить, их не интересует. Но все, как один, бьют кулаком в грудь и «якают». Начинаешь делать замечания – обижаются. Вот и у нас так вышло…»

Обиделись на Александра Никитовича потому, что не захотел подписывать акты приемки памятника.

«Башкатов меня не «воспринял». За два года не так и не узнал, что я председатель местного совета старейшин. Но я не обижаюсь – мне 79 лет, куда мне обижаться?

25 декабря, под Новый год, я был в областной больнице – моя супруга серьезно больна. И тут он мне позвонил, сказал, что нужно подписать акт приемки объекта – вспомнил, что я председатель Совета. А как я могу подписать – я же знаю, что еще не доделано. Мне ответили, что строитель даст гарантийное письмо.

Я же сам строитель, всю жизнь на стройке провел, знаю, что нужны документы. Есть нормы СНИП, на конструкцию должны быть документы, на грунт. В проекте должна быть заложена глубина фундамента, арматура должна быть с ГОСТом и паспортом, бетон должен быть по ГОСТу и паспорту. Кто даст гарантию, что все это не «клюнет» в конце марта?

Подписывать я отказался. А потом оказалось, что из списка проверяющих меня исключили. И хорошо, что не подписал. Меня поддержал и сын-инженер, и все местные жители. Сказали, что поступил правильно, не взял грех на душу»

Обидно

Мы подходим к мемориальным светлым табличкам. На тонких кусках пластика вырезаны десятки имен. В уголках свисают тонкие пластиковые нити – подкачало все – и материал, и качество исполнения.

«Я не обижаюсь. Мне обидно за этот список – это люди, отдавшие свои жизни и подарившие жизни нам. Я не подписывал акт, но кто-то же подписал, очень хочу найти этот документ.

По первоначальной задумке, плиты должны были быть гранитными. И гравировка была бы видна издалека. А на этом ничего не видно»

Александр Никитович дотрагивается до досок и поясняет:

«Гранит — это естественный камень. По твердости идет сразу после базальта. Не имеет срока давности и практически вечен. Эта же конструкция уже лет через пять, по моему мнению, покроется ржавчиной. В советское время как было – всегда ставилась информационная табличка. Да и сейчас их ставят. Мы же не знали ни проектировщика, ни подрядчика. Все делалось скрытно »

Первоначальный проект жители Обдимо готовили сами, рисовали, проектировали, готовили площадку. Сажали те самые туи, которые новые строители пересадили зимой — сейчас деревья погибают.

«Когда нас просили войти в состав Большой Тулы, было соглашение между жителями муниципального образования и властью. Пообещали, что наш памятник построят. Не мы жеэто затеяли. Власти попросили – хорошо, но и нас просим услышать»

Рабочие, поглядывающие на нас, снова начинают резать плитку – летит крошка, поднимаются густые облака. Александр Никитич отводит меня в сторону – чтобы не дышала строительной пылью, и, перекрикивая пилу, рассказывает, что не так с фамилиями обидимцев.

«Сначала Башкатов хотел вообще убрать фамилии – подписать «Никто не забыт, ничто не забыто». Мы выступили против. Потом, ссылаясь на кого-то, кто к нему приходил, предложил добавить в список тех, кто вернулся живым, и даже работников тыла. Я сказал «нет» — мы же увековечиваем память тех, кто не вернулся».

Возвращаемся к доскам, на одной из которых, к слову, есть и имя отца Александра Никитича – он тоже не вернулся с войны. Оно написано верно, а вот с фамилиями на соседней плите не церемонились. Одна и та же фамилия исполнена в нескольких вариантах.

«Раньше писари с именами не церемонились. Но сейчас же есть возможность узнать точное имя человека. Есть же, в конце концов, родственники, которые могут сказать, как правильно пишется фамилия»

Ржавая работа

Поставленный обелиск Александру Никитовичу не нравится. Тут и там на постаменте торчит пластик, под стелой щель, в которую с легкостью поместится палец. В некоторых местах «свежий» мемориал уже начал покрываться ржавчиной. А вокруг – криво выложенная плитка.

Александр Никитович оглядывает мемориал – погибающие туи, кривые лавочки, скошенные бордюры, пластиковая накладка с ликами героев на стеле, фанерная «Георгиевская лента»

Такие правильные и важные слова Роберта Рождественского на щите в голове отдают горечью:

«Люди! Покуда сердца стучатся, — помните! Какою ценой завоевано счастье, — пожалуйста, помните! Песню свою отправляя в полет, — помните! О тех, кто уже никогда не споет, — помните! Детям своим расскажите о них, чтоб запомнили! Детям детей расскажите о них, чтобы тоже запомнили!».

Видимо, обидимцам придется предавать память о тех, кто не вернулся, в рассказах – этот мемориал долго не протянет.

«Разные были версии. Кто-то говорил, что построили, чтобы отмыть деньги, кто-то, что «для галочки» к памятной дате. И все версии имеют право на существование… Вот куда торопились? Кощунство какое-то. И сейчас опять торопятся – к 9 Мая. Зачем – чтобы потом опять все закрыть и переделывать? Понимаете, это не прихоть, это крик души…»

Александр Никитич в растерянности взмахивает рукой – не понимает, как такое могло произойти. Глаз опытного  строителя видит все недочеты. «Даже фонарные столбы расставлены несимметрично», — показывает он мне. И правда — расстояние между опорами разное.

Все высказано, все показано. Внезапно захотелось домой, подальше от этого горького мемориала, треска пилы и пронизывающего ветра. Благодарю Александра Никитовича и прощаюсь – едет маршрутка. Пробегаю под большим щитом «Обидимо – наша Родина». Как оказалось, фото для щита не скачивали из Сети — по-честному заказывали настоящую вертолетную съемку. Вот только щит уже выцвел на солнце – за несколько лет его так и не поменяли.

На обратном пути не улыбаюсь.

Полина Степанова Автор Полина Степанова
Если есть проблема, о которой Вы хотите сообщить,
отправьте жалобу на сайт Zadolbalo.net.

Сюжеты по теме

10 апреля 2017
За качество работ на мемориале в Обидимо надо ответить - Гребенщиков За качество работ на мемориале в Обидимо надо ответить - Гребенщиков
14 апреля 2017
Смета воинского мемориала в Обидимо могла быть завышена подрядчиком Смета воинского мемориала в Обидимо могла быть завышена подрядчиком
21 апреля 2017
Башкатов хотел поставить «безымянный» памятник обидимцам – Андреев Башкатов хотел поставить «безымянный» памятник обидимцам – Андреев

Новости партнеров

Рекомендуем

07 августа 2017
"Среднерусская возвышенность" в "Золотом городе": Дорого и малолюдно "Среднерусская возвышенность" в "Золотом городе": Дорого и малолюдно
19 июля 2017
На Zadolbalo отношение "Почты России" к тулякам назвали "скотским" На Zadolbalo отношение "Почты России" к тулякам назвали "скотским"
17 июля 2017
В ефремовском храме провели молебен о прекращении майнинга В ефремовском храме провели молебен о прекращении майнинга
Все рекомендации

Комментарии (0)